Информация

Чума в Афинах

Чума в Афинах

Таковы были похороны этой зимой, которыми закончился первый год войны. В первые дни лета лакедемоняне и их союзники с двумя третями своих сил, как и прежде, вторглись в Аттику под командованием Арчидамуса, сына Зевсидама, царя лакедемон, и сели и опустошили страну. Через несколько дней после прибытия в Аттику чума впервые начала проявляться среди афинян.

Было сказано, что он разразился во многих местах ранее в окрестностях Лемноса и в других местах, но язвы такого масштаба и смертности нигде не запомнились. Врачи также не были первыми в какой-либо службе, не зная, как правильно относиться к ней, но они умирали самим самым тяжелым образом, поскольку чаще всего посещали больных; и никакое человеческое искусство не преуспело лучше. Моления в храмах, гаданиях и т. Д. Были признаны одинаково бесполезными, пока непреодолимая природа катастрофы, наконец, не остановила их вообще.

Это началось, как говорят, в некоторых частях Эфиопии над Египтом, а затем спустилось в Египет и Ливию и в большую часть страны короля. Внезапно обрушившись на Афины, он сначала напал на население в Пирее - что стало поводом для их слов о том, что пелопоннесцы отравили водохранилища, там еще не было колодцев, - а затем появились в верхнем городе, когда число смертей стало намного больше часто. Все предположения о его происхождении и его причинах, если причины могут быть найдены достаточными, чтобы вызвать такое большое беспокойство, я оставляю другим авторам, будь то мирянам или профессионалам; для себя я просто изложу его природу и объясню симптомы, по которым, возможно, ученик узнает его, если он когда-нибудь снова вспыхнет. Это я могу сделать лучше, так как у меня была болезнь, и я наблюдал за ее действием в случае других.

Тогда признается, что этот год был беспрецедентно свободен от болезней; и так мало случаев, которые произошли, все определено в этом. Как правило, однако, не было никакой очевидной причины; но люди с хорошим здоровьем внезапно подверглись сильным приступам жара в голове, покраснению и воспалению глаз, внутренним частям, таким как горло или язык, которые стали кровавыми и испускали неестественное и зловонное дыхание. Эти симптомы сопровождались чиханием и охриплостью, после чего боль вскоре достигла грудной клетки и вызвала сильный кашель. Когда это зафиксировано в животе, это расстроило его; последовали выделения желчи любого вида, названные врачами, сопровождаемые очень сильным расстройством. В большинстве случаев следовала также неэффективная рвота, вызывающая сильные судороги, которые в некоторых случаях прекратились вскоре после этого, в других гораздо позже. Внешне тело было не очень горячим на ощупь и не бледным по внешнему виду, но красноватым, жидким и разбивалось на мелкие гнойнички и язвы. Но внутренне он сгорел так, что пациент не мог носить на себе одежду или белье даже самого легкого описания или даже быть совершенно голым. Что бы им больше всего понравилось, так это броситься в холодную воду; как это действительно делали некоторые заброшенные больные, которые погрузились в дождевые резервуары в своих мучениях от неутолимой жажды; хотя не имело значения, пили они мало или много.

Кроме того, жалкое чувство неспособности ни отдыхать, ни спать никогда не переставало их мучить. Тем временем тело не терялось, пока смута была на высоте, но держалось до изумления от разрушительных действий; так что, когда они сдались, как в большинстве случаев, на седьмой или восьмой день внутреннему воспалению, они все еще имели в себе некоторую силу. Но если они прошли эту стадию, и болезнь зашла еще дальше в кишечник, вызвав там сильное изъязвление, сопровождающееся сильной диареей, это привело к слабости, которая обычно была смертельной. Поскольку расстройство сначала обосновалось в голове, пробежало оттуда по всему телу и даже там, где оно не оказалось смертельным, оно все равно оставило след на конечностях; поскольку он обосновался в тайных частях, пальцах рук и ног, и многие спаслись с потерей этих, некоторые также с их глазами. Другие снова были охвачены потерей памяти при первом восстановлении и не знали ни себя, ни своих друзей.

Но в то время как природа смуты была такова, что ставила в тупик все описания, и ее атаки были слишком жестокими для человеческой натуры, чтобы выдержать ее, все же было одно из следующих обстоятельств, в которых ее отличие от всех обычных расстройств было наиболее ясно показано. Все птицы и звери, которые охотятся на человеческие тела, либо воздерживались от прикосновения к ним (хотя многие лежали без похорон), либо умирали после дегустации. В доказательство этого было замечено, что птицы такого рода фактически исчезли; они не были о телах, или вообще не были замечены. Эффекты, которые я упомянул, лучше всего изучить на домашнем животном, таком как собака.

Таким образом, если мы пропустим множество частных случаев, которые были многочисленны и необычны, были общими чертами смуты. Между тем, город пользовался иммунитетом от всех обычных беспорядков; или если какой-либо случай произошел, это закончилось этим. Некоторые умерли из-за пренебрежения, другие - среди всего внимания. Не было найдено никаких средств правовой защиты, которые могли бы быть использованы в качестве конкретного; за то, что сделал добро в одном случае, причинил вред в другом. Сильные и слабые конституции оказались в равной степени неспособными к сопротивлению, причем все они были сметены, хотя соблюдали диету с максимальной осторожностью. Безусловно, самой ужасной чертой болезни было уныние, которое возникало, когда кто-то чувствовал себя отвратительным, поскольку отчаяние, в которое они мгновенно впадали, отнимало у них силу сопротивления и оставляло их гораздо более легкой жертвой беспорядка; кроме того, было ужасное зрелище, когда люди умирали как овцы, заразившись инфекцией, кормя друг друга. Это вызвало наибольшую смертность. С одной стороны, если они боялись навещать друг друга, они погибали от пренебрежения; на самом деле многие дома были освобождены от своих заключенных из-за отсутствия медсестры: с другой стороны, если они рискнули сделать это, смерть была следствием. Особенно это имело место в отношении тех, кто делал какие-либо претензии на доброту: честь заставляла их не щадить себя при посещении домов своих друзей, где даже члены семьи были, наконец, измотаны стонами умирающих и сдались в силу катастрофы. Тем не менее, именно с теми, кто выздоровел от болезни, больные и умирающие находили наибольшее сострадание. Они знали, что это было из опыта, и теперь не боялись за себя; ибо один и тот же человек никогда не подвергался нападению дважды - по крайней мере, смертельно. И такие люди не только получали поздравления от других, но и сами, в приподнятом настроении, наполовину питали тщетную надежду на то, что в будущем они будут защищены от любых болезней.

Обострением существующего бедствия стал приток страны в город, и это особенно ощутили вновь прибывшие. Поскольку не было домов для их приема, их приходилось размещать в жаркое время года в душных домиках, где смертность бушевала без ограничений. Тела умирающих людей лежали друг на друге, а полуживые существа шатались по улицам и собирались вокруг всех фонтанов, жаждущих воды. Священные места, в которых они разместились, были полны трупов людей, которые умерли там, как и они; поскольку, когда катастрофа перешагнула все границы, люди, не зная, что с ними будет, стали совершенно небрежными во всем, будь то священные или светские. Все обряды погребения перед использованием были полностью расстроены, и они похоронили тела как могли. Многие из-за отсутствия надлежащих приспособлений, так как многие из их друзей уже умерли, прибегали к самым бесстыдным sepultures: иногда получая старт тех, кто поднял кучу, они бросили свое собственное мертвое тело на костер незнакомца и зажгли Это; иногда они бросали труп, который они несли на вершине другого, который горел, и так уходили.

И при этом это не была единственная форма беззакония, вызванная чумой. Мужчины теперь хладнокровно отваживались на то, что они раньше делали в углу, и не просто так, как им хотелось, видя быстрые переходы, вызванные внезапно умирающими преуспевающими людьми и теми, кто раньше ничего не добился в своей собственности. Поэтому они решили быстро проводить время и получать удовольствие, считая свою жизнь и богатство одинаковыми вещами дня. Упорство в том, что люди называли честью, не нравилось никому, было так сомнительно, будут ли они избавлены от достижения цели; но было решено, что настоящее удовольствие и все, что ему способствовало, было и почетным, и полезным. Страх перед богами или человеческий закон не мог сдержать их. Что касается первого, они судили, что это было одинаково независимо от того, поклонялись они им или нет, поскольку они видели, как все погибали; и, наконец, никто не ожидал, что доживет до суда за свои преступления, но каждый чувствовал, что гораздо более суровое наказание уже вынесено им всем и навсегда нависло над их головами, и до того, как это упало, было разумно наслаждайся жизнью немного.

Такова была природа бедствия, и это сильно повлияло на афинян; Смерть бушует внутри города и опустошение без. Среди других вещей, которые они запомнили в своем бедственном положении, был, естественно, следующий стих, который, по словам стариков, уже был произнесен:

Придет дорианская война и смерть. Таким образом, возник спор о том, не было ли слово «смерть», а не смерть; но на данном этапе было решено в пользу последнего; потому что люди привели свои воспоминания в соответствие со своими страданиями. Мне кажется, однако, что, если когда-нибудь впоследствии на нас придет еще одна дорианская война, и случится нехватка, сопровождающая ее, этот стих, вероятно, будет прочитан соответствующим образом. Оракул, который был дан лакедемонянам, теперь вспоминали те, кто знал о нем. Когда бога спросили, должны ли они идти на войну, он ответил, что, если они вложат в него свою мощь, победа будет за ними, и он сам будет с ними. С этим оракулом события должны были совпадать. Ибо чума разразилась, как только пелопоннесцы вторглись в Аттику и, никогда не войдя в Пелопоннес (по крайней мере, в той степени, на которую стоит обратить внимание), совершили свои худшие разрушения в Афинах и рядом с Афинами, в самом густонаселенном из других городов. Такова была история чумы.


Video, Sitemap-Video, Sitemap-Videos